Выбор Моджтабы Хаменеи новым верховным лидером Ирана стал не просто политическим маневром, а вопросом экзистенциального выживания для самой могущественной военно-политической структуры страны — Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Чтобы сохранить свой тотальный контроль над государством, генералы использовали войну со США и Израилем как идеальное прикрытие. Резонансное убийство предыдущего аятоллы позволило радикалам проигнорировать фундаментальный принцип Исламской революции и фактически реставрировать монархический подход, передав власть от отца к сыну.
О том, как иранские военные элиты манипулировали обстоятельствами войны для сохранения своей гегемонии, в новом выпуске подкаста The Daily от американского издания The New York Times рассказала эксперт и журналистка Фарназ Фассихи.
Журналистка детально объяснила, что Революционная гвардия (КСИР) — это не просто часть вооруженных сил, а настоящая империя, пронизывающая все сферы жизни в Иране. В условиях внезапной потери верховного лидера эта структура оказалась перед угрозой утраты влияния. "Революционная гвардия очень могущественна в Иране. Они представлены в политике. Они контролируют экономику. Они могущественнее военных сил, самой армии, и теперь они фактически командуют этой войной", — подчеркнула Фарназ Фассихи. Именно поэтому генералам нужен был стопроцентно лояльный преемник. "Следовательно, для гвардии выборы или назначение верховного лидера также были экзистенциальным выбором, поскольку они хотели убедиться, что их власть и их хватка за власть останутся", — добавила она.
Сын погибшего лидера идеально подходил на эту роль. Военные видели в нем гаранта своей неприкосновенности. По словам репортера, генералы "рассматривали его как очень близкого союзника, как реинкарнацию, если угодно, который продолжит его политику и даст гвардии свободу действий, особенно в ведении этой войны".
Однако для реализации этого плана радикалам пришлось пойти на беспрецедентный шаг — нарушить идеологию антимонархической революции 1979 года. Ведущий подкаста Майкл Барбаро выразил свое удивление этой циничной прагматичностью. "Они были готовы отбросить эту целую идею о том, что власть не должна быть наследственной в Исламской Республике. Они просто как бы сказали: "Это формальность, которая нас не волнует в разгар этого конфликта. Кого это заботит?"", — заметил журналист.
Фарназ Фассихи подтвердила, что элиты активно использовали военную риторику для оправдания своих действий. Смерть предыдущего лидера от американских и израильских ракет была подана обществу не как кризис, а как "мученичество", требующее сплочения вокруг его прямого наследника. "Они фактически сказали: "Это военное время. Обстоятельства экстремальные, а нашего бывшего верховного лидера они считают мучеником"", — процитировала репортер аргументы сторонников жесткой линии. Гнев против Дональда Трампа и Биньямина Нетаньяху был сознательно канализирован в чувство тотального неповиновения Западу.
Эксперты сходятся во мнении, что в мирное время провернуть такую операцию по узурпации власти было бы почти невозможно. Война стала для КСИР своеобразной "шоковой терапией", парализовавшей оппонентов. "Многие эксперты, с которыми я разговаривала в Иране и за его пределами, говорили, что смотрите, если бы Хаменеи умер естественной смертью, Моджтаба столкнулся бы с большим сопротивлением", — резюмировала журналистка. Однако в условиях активных боевых действий генералы смогли убедить элиты, что только прямой потомок "мученика" имеет моральное право вести страну дальше.
