Недавний конфликт между блогерами Анной Алхим и Еленой Мандзюк снова вывел на поверхность дискуссию о "языковом вопросе" в Украине. Мандзюк остро раскритиковала Алхим за использование русского языка и прослушивание российского контента, ее поддержали известные ветераны, среди которых Александр Терен и Олег Симороз, а также организованная "очная ставка" в студии журналистки Рамины Эсхакзай вызвала широкий резонанс в соцсетях. Между тем правительство в начале июля не продлило срок Тарасу Кременю на должности языкового омбудсмена – его полномочия завершаются 8 июля 2025 года. Это вызвало дополнительные дискуссии о роли этого института в условиях войны.
Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать эту дискуссию Сергея Гайдая – украинского политолога. Мы задали ему вопрос о важности языковой темы и роли языкового омбудсмена:
– По вашему мнению, действительно ли сегодня в Украине есть насущная проблема языкового вопроса, и нужна ли такая должность, как языковой омбудсмен?
– Я думаю, что насущная проблема в Украине – это ситуация на фронте и наше выживание. У нас война, и мы ее проигрываем. И все усилия людей, их свободное время, не свободное время, средства, бюджет, усилия власти должны идти на ситуацию разгрома российского оккупанта. Это первое.
Или в этой ситуации язык является важным элементом? Да, но не на первом плане. Я думаю, в списке она где-то на 10 месте как минимум, потому что если мы останемся с языком, но фронт будет прорван, у нас не будет оружия, у нас не будет необходимого снаряжения, людей, мобилизации, средств и всего остального, мы можем остаться с языком, но без независимости, без свободы.
Я недавно видел по этому поводу интересную карикатуру. Стоят два окошка. В первом запись на фронт, а во втором – на борьбу за языковой вопрос. В первом стоит 1 человек, а во втором – 100. Это очень удобно – бороться за язык.
Надо ли развивать язык? Да, надо, но это не делается принуждением, это не делается за счет каких-то других вопросов. Только любовью. У меня была знакомая журналистка, она как раз сказала, что язык можно навязать или любовью, или условием, когда будет модно и престижно разговаривать на украинском языке, потому что на нем разговаривают свободные, богатые, успешные люди – тогда да.
А когда кто-то решил, что он борец за язык и принуждением хочет всех заставить разговаривать, то это не получится, во-первых. Такая психика. И во-вторых, навредит вопросу, потому что, если вы помните школу, свое детство, все, что шло у нас под принуждением, у нас было сопротивление, мы это не учили. Все, что нам запрещали – нам хотелось узнать, и мы прилагали усилия. Просто непонимание этой психологии делает языковой вопрос таким, который отвлекает энергию, с одной стороны, а с другой, так, как его хотят некоторые языкоборцы решить, это не приведет к тому, чтобы все говорили на украинском языке, особенно дома, наедине.
Язык – это очень сложная вещь. Он зашивается в подсознание. Если с детства кто-то разговаривал на другом языке, независимо на каком, то перейти на другой язык – это сверхусилие. И еще раз говорю, принуждение только отдаляет и не делает язык модным и желанным. Я бы на время войны отложил бы языковые дискуссии в сторону, занялся бы обеспечением фронта.
Мы год назад сделали приоритет: 7 шагов, которые могут привести нашу страну к победе и которые не делает наша власть и общество. Там нет языкового вопроса. 7 шагов: первый вопрос, это вопрос сокращения государственного аппарата. Сегодня он не воюет, не хочет воевать, ворует деньги и ведет нас к поражению. Его надо сокращать. Это такая большая нагрузка на плечи нашего народа.
Второе – это замена политической элиты на тех, кто принимает участие в обороне и воюет, вместо тех, кто отсиживается в тылу. У нас, к сожалению, создалось 2 армии, и постсоветская совковая армия руководит современной добровольческой армией. Надо ее убрать.
Если говорить о двух дефицитах, которые есть в армии, это эффективное командование и современные технологии. Государство не вкладывается ни в первое, ни во второе, к сожалению. И мы на многих участках фронта имеем проблемы. Там, где есть эффективное командование и, несмотря на неудовлетворительную работу Министерства обороны, подразделения нашли ресурсы себя обеспечивать, там на фронте мы побеждаем, а в других местах – нет.
Бюджет, который мы тратим на озеленение, развязки, дороги, стадионы, бассейны вместо вооружения и обеспечения армии, отсутствие финансирования ВПК. Экономика, которую до сих пор рэкетирует государство вместо того, чтобы быть оборонным заказчиком для нашей экономики, для предпринимателей, для всего остального.
Ну и я считаю, что не может недемократическая страна воевать и эффективно побеждать диктатуру, когда она сама становится диктатурой. А это значит, надо вернуться к открытым границам, к правам и свободам обычного человека, позорный ТЦК заменить на эффективный рекрутинг и т.д. Здесь нет языкового вопроса.
К сожалению, многие из тех, кто говорит на украинском и носит вышиванки, воруют деньги и бюрократически тянут нас к поражению. И русскоязычные иногда бывают значительно эффективнее в защите страны. Это не значит, что не нужно развивать украинский – но сейчас внутренние языковые войны отвлекают энергию и ресурсы в неверном направлении.
