Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп сделал беспрецедентное заявление, которое ставит под сомнение всю систему международных отношений, выстроенную после Второй мировой войны.
В интервью The New York Times в начале 2026 года он подчеркнул, что его полномочия как главнокомандующего мощнейшей армии мира ограничены исключительно его «собственной моралью» и «собственным разумом».
На прямой вопрос о том, существуют ли какие-то юридические границы его глобальной власти, Трамп ответил максимально откровенно: "Да, есть одна вещь. Моя собственная мораль. Мой собственный разум. Это единственная вещь, которая может меня остановить".
Подобная риторика фактически означает отказ Вашингтона от обязательств по международному праву и договорам, если они противоречат видению действующего президента. Трамп пояснил, что не чувствует потребности подчиняться международным нормам, хотя и допустил, что администрация может их соблюдать — но только в тех случаях, когда он сам сочтет это целесообразным для США.
Его команда уже перешла от слов к делу: государственный секретарь Марко Рубио инициировал массовый выход Штатов из десятков международных организаций, которые раньше были опорой многостороннего сотрудничества.
Особое внимание в беседе уделили судьбе НАТО и территориальным амбициям Белого дома в Арктике. Когда журналисты спросили, что для президента важнее — получить Гренландию или сохранить Североатлантический альянс, Трамп уклонился от прямого выбора, но признал, что "возможно придется выбирать".
При этом он недвусмысленно намекнул на вторичность НАТО, заявив, что трансатлантический блок практически бесполезен, если в его основе не лежат интересы Соединенных Штатов.
Настойчивость в вопросе аннексии Гренландии стала квинтэссенцией нового мировоззрения Трампа в 2026 году. Ему уже недостаточно просто использовать права по договору 1951 года для восстановления военных баз на острове — президент хочет полного суверенитета над этой территорией. Для него Гренландия — это стратегический перекресток для морских операций против Китая и России, и ради этой цели он, кажется, готов пожертвовать любыми союзническими связями и юридическими формальностями, полагаясь лишь на свои внутренние убеждения.
